Сестра просится жить с нами, но муж против: я в затруднительном положении

Меня зовут Ольга. Сейчас я будто застряла в кошмаре: вот-вот разругаюсь либо с сестрой, либо с мужем. Душа рвётся на части, а в голове — пустота, будто после метели.

Моя старшая сестра Татьяна с детства относилась ко мне странно. Всегда на три года впереди, она ревновала меня к родителям. Казалось ей, что мне доставалось больше кукол, конфет, платьев. Хотя мама с папой любили нас одинаково. Просто я радовалась подаркам, а она принимала их как должное.

Помню, как Таня выхватывала у меня игрушки лишь для того, чтобы я заплакала, а не чтобы поиграть. И с годами ничего не изменилось.

Когда я встретила Дмитрия — моего будущего мужа, Татьяна стала ещё холоднее. За моей спиной шептала родителям, что мой брак развалится. Мне было 22, Диме — 24. А Тане — уже 25, и ни намёка на отношения.

После свадьбы мы с Димой жили у его мамы. Но вскоре свекровь вышла замуж за иностранца и уехала, оставив нам двушку в Казани.

А через пару лет умер дедушка Дмитрия и оставил ему ещё одну квартиру — в другом районе. Так у нас оказалось два жилья.

Одну квартиру мы сдавали, а деньги копили на учёбу сына Максима. Ему 12, и время летит неумолимо.

А Таня, словно назло, вскоре после моей свадьбы выскочила замуж за какого-то Сергея. Лентяя и бездельника, живущего на случайные заработки. Но сестра родила ему троих детей. Впятером они ютились в крохотной однушке, купленной на маткапитал и скромные подарки родителей.

Мне всегда было жалко племянников: в рваной одежде, вечно голодные и простуженные. Родители помогали Тане, но пенсии — не бездонный колодец.

Мы с Димой полтора года скрывали, что сдаём квартиру. Но в конце концов Таня узнала.

И вот однажды она пришла ко мне с мольбой:

— Оля, ну ты же понимаешь! — голос дрожал. — Вы сдаёте жильё, а мы тут, как кильки в банке! Рядом с вашей квартирой — лучшая школа искусств, наша Аня мечтает о балете, а Ваня хочет в музыкалку! Пусти нас, хоть временно! Вот Серёжка работу найдёт, я выйду — и начнём платить. Мы же семья!

Я смотрела на неё и чувствовала — то ли жалость, то ли страх. Жалость к детям — и страх за нашу жизнь.

Я рассказала всё Дмитрию.

— Ни за что! — рявкнул он. — Через мой труп! Они разнесут квартиру, а денег мы не увидим! Их Серёга что-то найдёт? Да он в жизни палец о палец не ударил! А твоя сестра ещё и четвёртого родит — лишь бы не работать!

Я пробовала уговаривать его, что это ненадолго, что им просто тяжело.

— Ты сама-то веришь в эту чушь? — зло рассмеялся Дима. — Дай им палец — всю руку отгрызут. Нет! Я уже ищу новых жильцов!

Утром раздался звонок:

— Мы почти собрались! Осталось немного — и переезжаем! Жди нас!

Я сидела с трубкой в руках, не зная, что ответить. Не сказала, что вещи зря собирают… Не сказала, что не пустим.

Боюсь расстроить маму — у неё больное сердце. Любой стресс может стать последним.

Боюсь потерять сестру навсегда — и в то же время боюсь разрушить семью.

Я будто между двух огней.

Сердце шепчет: помоги родной крови. Но память напоминает: Таня всегда брала, но не отдавала.

А Дима… Он был со мной в самые тёмные времена. Держал, когда я падала. Строил наНо теперь мне придётся встать на его сторону, даже если это разобьёт мне сердце.