Сестра выходит замуж, и бабушка чувствует себя ненужной: у нее нет места в новом доме.

Когда мы с Антоном поженились, сразу задумались о собственном гнёздышке. Жили мы тогда в тихом городке под Воронежем, надеяться приходилось только на себя. Мои родители помочь не могли, а Антон вырос с бабушкой, Ларисой Петровной, и возвращаться в её дом не хотел. С матерью он почти не общался — та изредка навещала бабушку, словно случайная гостья. Для неё сын давно стал чужим: новая семья, маленькая дочка, а взрослый парень — лишние хлопоты.

Взяли ипотеку и работали не покладая рук. Мечтали побыстрее выплатить часть, чтобы задуматься о детях. Антон занял немного у матери, но скоро вернул долг. Пять лет во всём себе отказывали, и вот — основная часть кредита погашена. Вздохнули свободнее: даже если уйду в декрет, справимся. Решились на ребёнка — и узнали, что ждём малыша. В тот же день, когда собирались праздновать, в дверь постучала свекровь, Галина. Её визит грянул как гром среди ясного неба.

— Что случилось-то? — бросила она, окидывая нас холодным взглядом.

Поделились радостью, но она даже улыбнуться не удосужилась. Вместо поздравлений выпалила:
— Не за этим пришла. Антон, сестра твоя, Алина, замуж выходит. Жить ей негде. Бабушка переедет к вам, так что место ей приготовьте.

— Это почему к нам? — опешил Антон.
— Она тебя вырастила, вот и отплати добром, — отрезала Галина.
— Мать, у неё же своя квартира! Почему Алина должна там жить?

Разговор закончился скандалом. Свекровь хлопнула дверью. А наутро привезли бабушку. Она стояла на пороге, сжимая узелок, и тихо плакала. «Только обуза я вам, никому не нужна», — шептала, а у меня сердце сжималось. Антон обнял её: «Не плачь, ба, всё уладим». Но я уже понимала — спокойной жизни конец.

С переездом Ларисы Петровны началась канитель. Свекровь стала наведываться в любое время без спроса. Утверждала, что имеет право проведать мать. После её визитов начали пропадать вещи. Мелочи, но обидно: то часы, что ей приглянулись, то фарфоровая собачка с комода. Молчала, но злость копилась. А потом Алина забрала у бабушки телевизор — тот самый, что мы с Антоном купили, чтобы старушка сериалы смотрела. Бабушка рассказала, как внучка молча упаковала его и унесла. Хуже того, Алина забирала всю её пенсию, оставляя без копейки.

Как-то Лариса Петровна не выдержала:
— Если так соскучилась, могу вернуться. У Алины детей нет, а Антон скоро отцом станет.

После этого Галина появляться стала реже. Видно, испугалась, что бабушка квартиру заберёт. Через год после рождения сына я вышла на работу — Лариса Петровна с радостью нянчила правнука. Стали подумывать о большем жилье: в двушке тесно. Как-то вечером бабушка, улыбаясь, сказала:
— Алина беременна, просит с ребёнком помочь. Но я уж здесь прижилась, никуда не поеду. Купим трёшку — будем ждать нашу лапушку!

Верю, что так и будет. Но всякий раз, вспоминая бабушкины слёзы и наглость свекрови, чувствую, как злость подкатывает к горлу. Наша семья заслужила покой, и я не позволю, чтобы нас использовали.