Шесть месяцев с тещей: как она уничтожила нашу любовь

Полгода под одной крышей со свекровью: как она развалила наш брак

Последние полгода моя жизнь напоминает порочный круг из анекдота про тещу и зятя, только без смеха. Всё началось, когда моя драгоценная свекровь — Людмила Степановна — заявила, что больше не в силах терпеть одиночество. Слёзы, жалобы на сердце, ночные звонки с мольбами — классика жанра. Мой муж, Дмитрий, не спросив меня ни слова, в тот же день перевёз её в нашу двушку в центре Екатеринбурга.

У неё, между прочим, собственный дом с яблонями и огромной русской печью. Но, видимо, там стало «слишком скучно». Хотя мы звонили каждый день, привозили борщи и пироги, возили по врачам. Но нет — ей подавай тотальный контроль. Над сыном. Надо мной. Над нашей жизнью.

Людмила Степановна — дама с характером. Упертая, как сибирский валенок, капризная, как кот на сметане, и с замашками царицы. Пока был жив её муж, она ещё притворялась человеком. Но после его ухода исчез последний тормоз — и начался форменный балаган.

Сначала — траур. Мы все горевали. Я, скрипя зубами, терпела её истерики и ночные бдения у фотоальбома. Но месяца через два в её глазах засверкал знакомый блеск — не доброты, а желания командовать.

Фразочки пошли знатные:

— Ты хоть бы блинчики поджарила получше, а не как твоя мамаша — комом.
— Это у тебя суп или помои? В мои годы таким даже свиней не кормили!

А ещё вечные сравнения: «У Ольги из третьего подъезда зять машину купил, а ты у меня даже чай правильно заварить не можешь!». Ольга, к слову, живёт с пьяницей-мужем в хрущёвке, но для свекрови она — эталон.

Когда она предложила переехать в её дом, я взбунтовалась. Да, дом больше. Но там каждый уголок пропитан её диктатурой. Наша квартира — тесновата, зато свой угол, рядом метро, школа и «Пятёрочка». Но меня, как всегда, не спросили. Муж нырял в оправдания:

— Мам, ты же одна… Конечно, живёшь у нас, сколько надо!

Я умоляла его одуматься. Я знала, чем это кончится. Но он бодро заверил:

— Потерпи немного. Я не дам ей тебя доставать.

Прошло полгода. Теперь я — сгусток нервов. Каждый день — как дежурство в цирке шапито. Я прыгаю вокруг неё, как белка в колесе:

— Чаю! Но не крепкий и не слабый, а «как в прошлый раз»!
— Переключи канал! Нет, не этот — у меня от этих кривляк мигрень!
— Выведи меня во двор, а то я тут, как кот в мешке!

Стоит мне не угодить — тут же спектакль:

— Ой, плохо мне! Скорая! Умираю!

Мы с Дмитрием копили на отпуск в Сочи — хотели отдохнуть хоть неделю. Но едва заикнулись — тут же получили концерт:

— Бросите старуху! В гроб меня сгородите! Берите меня или сидите дома!

Муж, как всегда, съел язык. Развёл руками:

— Ну она же мать…

А я больше не могу. Я не просила золотых гор, я хотела просто жить в своём доме, где меня не будут учить, как правильно чистить картошку. Но даже этого не вышло.

Семья трещит по швам. Муж предпочёл быть маменькиным сынком, а я устала быть приложением к его детству.

Если для него мать дороже жены — пусть остаётся с ней. Я не вечная печка-грелка. Развод? Пусть. Лучше одна, чем вечная нянька при царственной свекрови.