Соперничество Двух Женщин

Татьяна Игоревна возвращалась домой не торопясь. Вставила ключ в замок — и вдруг услышала в квартире чудесатые голоса. Чужие. Сняла туфли, на цыпочках прошла на кухню.

То, что увидела, — словно обухом по голове.

За столом хохотали три подружки. А посреди них, королевой бала, сидела её невестка — Анастасия. На плите булькала кастрюля, по всей квартире стоял запах её утреннего борща. Того самого, который Татьяна Игоревна сварила к ужину.

— Это ещё что за цирк?! — резко бросила она, и в кухне сразу стало тихо, как в гробу.

Анастасия подняла голову и слащаво улыбнулась:

— Мамочка, подружки просто зашли пообщаться. Я их угостила. Борщ — пальчики оближешь, правда?

Татьяна Игоревна молча осмотрела стол. В тарелках гостей — её ужин. Из серванта — парадный фарфор. Из вазы — фрукты, купленные на гостей в выходные.

Анастасия жила в семье уже два года. Сын Дмитрий влюбился с первого взгляда, расписались быстро. Сначала снимали жильё, но когда хозяин внезапно продал квартиру, пришлось просить помощи.

— Мам, пусти нас ненадолго, — умолял Дмитрий. — Очень быстро найдём что-то своё.

Татьяна пустила. Но сразу оговорила правила. И с первого дня поняла — покоя не будет. Анастасия вела себя наглехонько: грубила, огрызалась. Каждый день — новый повод для ссоры.

Сначала — крошки на столе. Потом — разбросанные колготки на диване. Позже — двери, хлопающие, будто на пожаре.

— Почему вас выгнали? — как-то вечером не выдержала Татьяна.

— Квартиру продали, — отрезала невестка.

— Врут. В таких случаях дают время, а вас — за два дня выставили. Наверное, с арендодателями ты так же разговаривала, как со мной?

Анастасия фыркнула, сунула в уши наушники и демонстративно отвернулась.

На следующий день Татьяна собрала крошки со стола и аккуратно высыпала их на невесткину кровать. Та взвилась, закричала. Скандал вышел знатный.

Вечером с работы вернулся Дмитрий. Выслушал мать и спросил всего одно:

— Это всё — из-за крошек?

— Из-за хамства! — выдохнула Татьяна. — Либо живёте по моим правилам, либо — чемоданы.

Дмитрий пообещал поговорить. Анастасия пару дней ходила шелковая, потом снова — как с цепи сорвалась. А потом вдруг — будто подменили: убирается, молчит, даже компот сварила.

Татьяна насторожилась. И не зря. Через неделю сын объявил:

— Мама, ты станешь бабушкой.

Вместо радости — ком в горле. Ребёнок — а жилья нет. Да ещё и невестка, с которой она не могла находиться под одной крышей.

— Теперь понятно, почему она шелковая! Ты её уговорил! — бросила она сыну. — Но это ничего не меняет. Жить здесь вы не будете. Мне ещё не на пенсию.

Сын промолчал. А на следующий день, стоило Татьяне Игоревне уйти к подруге, как Анастасия позвала гостей. И её борщ пошёл по тарелкам.

Но Татьяна вернулась раньше. И застала пикник на месте.

— Это не кабак, а моя квартира. Вон отсюда! — резко сказала она. — А ты, Анастасия, собирай вещи.

Та вышла, не сказав ни слова. Вечером пришёл Дмитрий. Увидел чемодан жены — молча собрал свои.

— Если уйдёшь, можешь не возвращаться, — сказала Татьяна.

Но он ушёл. Полгода мать и сын не разговаривали. Потом Татьяна Игоревна всё же набрала номер. Встретились в кафе. С невесткой она больше не общалась.

Бабушкой она стала — но на расстоянии. И если жалела о чём-то, то только о том, что когда-то пустила Анастасию на порог. Потому что уважение не покупается беременным животом. Оно или есть, или его нет.