Старое зеркало: путь к примирению зятя и тёщи

**Старое зеркало, или как помирились зять с тёщей**

Вечером я вернулась поздно. В квартире стояла непривычная тишина — ни голоса мужа, ни привычного ворчания мамы.

— Мама? Игорь? — окликнула я, заглядывая в комнаты. Пусто.

«Наверное, Игорь в гараже, в своей мастерской, — мелькнула мысль. — А мама? Неужели всерьёз обиделась и уехала?»

Я накинула куртку и вышла во двор. Из приоткрытых дверей гаража лился тёплый свет, доносились оживлённые голоса. Зайдя внутрь, я замерла.

Игорь и моя мама, Валентина Степановна, увлечённо возились со старинным зеркалом. Муж аккуратно подкрашивал раму, а мама, повязав платок и надев потрёпанный фартук, что-то живо объясняла.

— Посмотри-ка, как заиграло дерево! — восторгалась Валентина Степановна. — У тебя золотые руки, Игорь!

— Да бросьте, Валентина Степановна, я просто так, для души…

— Для души? — фыркнула мама. — Да это же настоящая работа мастера!

Я тихо присела на табурет, не веря своим глазам. Ещё утром они чуть не поссорились насмерть…

Всё началось с того, что Валентина Степановна переехала к нам «временно» после закрытия пансионата, где жила последние пару лет.

— Мама поживёт всего пару недель, — убеждала я мужа. — Пока ей не подыщут новое место.

— Пару недель, — мрачно пробурчал Игорь. — А терпеть её придётся мне.

Он нервно прошёлся по кухне, сжимая кулаки, потом вдруг выдохнул:
— Может, снять ей номер в гостинице? У меня как раз премия должна быть…

— Ты рехнулся? — возмутилась я. — Чтобы потом всю жизнь оправдываться, что выгнала родную мать?

Звонок в дверь прервал наш спор. Валентина Степановна, как всегда, приехала на час раньше, «чтобы оценить обстановку».

С порога начался осмотр:
— Леночка, у вас обои совсем полиняли… А вешалка? Игорь, ты бы хоть шурупы подкрутил!

Игорь молча ретировался в ванную.

За неделю мама переставила всю мебель, отдраила кухню до зеркального блеска, перемыла всю посуду и… добралась до Игоревых бумаг.

— Валентина Степановна! — рявкнул он, не найдя нужную папку. — Где мои документы?

— Выкинула, — спокойно сказала мама. — Мятые какие-то. Всё разложила по новым папкам. И по алфавиту!

Игорь вышел, хлопнув дверью.

Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли всё время возвращались домой. Мама — упрямая, муж — принципиальный… А между ними — я.

После работы я сразу поехала домой. Квартира была пуста. Сначала мне стало не по себе. Но потом я услышала голоса из гаража.

И теперь сидела, не веря глазам: эти двое, которых ещё утром разнимала, теперь спорили о лаках и пропитках, смеялись, словно старые приятели.

— Мама? — неуверенно позвала я.

— О, пришла! — Валентина Степановна сияла. — Смотри, какие у Игоря руки мастеровые! А я-то ворчала, дура старая…

Она достала со стола тарелку с блинами:

— Вот, напекла. Мириться шла, а тут… такое открытие!

— Ты не представляешь! — оживился Игорь. — Твоя мама знает всё о старинной мебели! Я мучился, чем раму обработать, а она — «льняного масла добавь», и всё засияло!

— Мама? — я смотрела на неё в изумлении. — Ты же всю жизнь бухгалтером работала…

— Хобби, — отмахнулась она.

— Да брось! — Игорь поднял резную шкатулку. — Ты только глянь, какая работа! Я бы за месяц не додумался.

— У тебя в деревне таких вещей много? — вдруг заинтересовался он.

— Да амбар забит! Комоды, трюмо, полки… Приезжай — сам увидишь!

— Вот и поедем! — повернулся он ко мне. — Лена, давай летом к маме съездим! Представляешь, сколько всего можно восстановить?

Валентина Степановна всплеснула руками:

— Правда? Вы приедете?

— Обязательно!

Мы сели за стол, накрытый клеёнкой. На нём стояли блины, чайник и банка малинового варенья.

— Поедим — и я вам ещё один секрет покажу, — подмигнула мама. — У меня есть идея, как оформить эту раму.

Я смотрела на них — таких разных и вдруг таких родных. И сердце сжалось: бывает же… Порой счастье притаится в самых неожиданных местах — вот хоть в старом гараже, где пахнет краской и деревом, а тёща с зятем вдруг находят общий язык.