Свекровь ночует у нас: утренний налет в спальню с криками!

У нас гостила свекровь, Марина Федоровна. С самого рассвета она ворвалась в нашу спальню, крича во весь голос: «Просыпайся, Оля, ты видела, что на кухне творится?!» Я вскочила с кровати, сонная, в мятом халате, сердце колотилось, будто готово было выпрыгнуть из груди. Бросилась в коридор, вдыхая воздух — не пахнет ли гарью? Может, забыла выключить газ? В голове мелькали катастрофические сценарии: пожар, взрыв, потоп… Но кухня встретила меня другим — полчища рыжих тараканов разгуливали по столу, по тарелкам, по вчерашним объедкам, которые я не успела убрать. Свекровь стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня так, будто лично я пригласила этих тварей на банкет.

«Оля, это что, у вас так каждый день?» — голос ее дрожал от негодования. — «Как можно в таком свинарнике детей растить? У тебя семья, а тут — тараканий шабаш!» Я стояла, будто громом пораженная, и не находила слов. Да, вчера не убрала — с работы приползла без сил. Дети орали, муж, Дмитрий, что-то бубнил про хоккей, а я мечтала только об одном — рухнуть в кровать. Кто знал, что именно этой ночью тараканы решат устроить пир? И главное — откуда они взялись? Мы же не в развалюхе живем, у нас нормальная квартира! Ну, почти нормальная…

Марина Федоровна, разумеется, не умолкала. «В наше время, — заявила она, — такого безобразия не было! После ужина все вымыто, протерто, ни одной крошки! А вы, молодежь, только в телефонах ковыряться умеете!» Я молча кивала, сжимая зубы, потому что спорить с ней — все равно что с ветряной мельницей бороться. Для нее кухня — поле битвы, а я, выходит, сдала позиции без боя. Хватаю тряпку, сметаю тараканов, отдраиваю стол — а она стоит над душой и тычет пальцем: «Здесь грязь осталась! А это что за налет? Ты плиту вообще когда-нибудь мыла?» Я чуть не задохнулась от злости, но промолчала. Мысленно кричала: «Марина Федоровна, да у вас самих, наверное, тараканы в шкафу сидят!» Но вслух — ни звука. Бесполезно.

Пока я сражалась с нашествием, Дмитрий, наконец, выполз из спальни. Увидел это представление, усмехнулся: «Оль, ты тут чего, энтомологический музей открыла?» Я бросила на него взгляд, от которого он сразу смолк и потопил чайник. А свекровь только вздохнула: «Видишь, и муж у тебя — балаган. Будь я построже, он бы у тебя хоть кастрюли мыл!» И понеслось: «Раньше мужчин в ежовых рукавицах держали! А теперь они, как коты, только на диване валяются!»

Я слушала, а в голове крутилось одно: скорее бы вечер, скорее бы она уехала. Не то чтобы я ее не уважала, но эти вечные придирки… Для нее тараканы — не просто насекомые, а доказательство моей никчемности. Я — плохая жена, плохая мать, плохая хозяйка. А я ведь не робот! Двое детей, работа, день как бешеный карусельный забег — где тут до идеального порядка? И эти проклятые твари… Может, от соседей лезут? У нас ж подвал сырой, трубы старые…

Кухня наконец заблестела, будто из журнала про ремонты. Свекровь слегка смягчилась, но не удержалась: «За домом следить надо, Оля. Кто, если не ты?» Я улыбалась, а внутри ревела: «Да отстаньте!» Дмитрий, видя мое состояние, увел мать гулять — хоть глоток воздуха. Я села за стол, смотрела на эту стерильную чистоту и думала: неужели я действительно все делаю не так? Потом вспомнила, как кручусь, как белка в колесе, и поняла — я стараюсь. Может, не идеально, но честно. А тараканы… Ладно, завтра куплю дихлофос. Только свекрови этого не объяснишь.

Когда Марина Федоровна вернулась, я уже успокоилась. Накрыла чай, нарезала бутерброды — разговор даже потекла мирно. Она вспоминала свою молодость, как сама когда-то билась с бытом, и вдруг показалась мне ближе. Но в душе я знала: в следующий раз перед ее приездом перетру всю кухню трижды. Потому что еще одного утра с тараканами и ее нравоучениями я просто не переживу.