Свекровь против Невестки

Татьяна Сергеевна возвращалась домой неторопливо, как всегда. Вставив ключ в замок, она вдруг услышала чужие голоса в квартире. Сняв туфли и ступая тихо, прошла на кухню.

То, что она увидела, потрясло её до глубины души.

За столом смеялись три молодые девушки. Посреди них, словно хозяйка, восседала её невестка — Аксинья. На плите кипела кастрюля, по всему дому разливался аромат свежего борща. Того самого, который Татьяна сварила с утра на ужин.

— Это ещё что за безобразие?! — резко спросила она, и кухня мгновенно затихла.

Аксинья подняла глаза и сладко улыбнулась:

— Мамуля, подружки зашли. Поболтать. Я их угостила. Борщ — просто пальчики оближешь!

Татьяна Сергеевна молча окинула взглядом стол. В тарелках гостей — её ужин. Лучший сервиз — из шкафа. Фрукты из вазы, купленные к выходным.

Аксинья жила в их семье уже два года. Сын Вадим влюбился с первого взгляда, и свадьба была скорой. Сначала снимали квартиру, но когда хозяин внезапно решил продать жильё, оказались на улице.

— Мам, пусти нас хоть ненадолго, — умолял Вадим. — Мы быстро найдём свой угол.

Татьяна пустила. Но сразу установила правила. И с первых дней поняла: мира не будет. Аксинья была дерзкой, грубила, отвечала с вызовом. Каждый день — новый повод для раздражения.

Сначала — крошки на столе. Потом — разбросанные вещи. А затем — хлопанье дверьми.

— Почему вас выгнали? — спросила Татьяна как-то вечером, не сдержавшись.

— Квартиру продали, — отрезала невестка.

— Не верю. Обычно дают срок, а вам — два дня. Наверное, арендодателю тоже не понравился твой тон?

Аксинья лишь усмехнулась, вставила наушники и отвернулась.

На следующий день Татьяна собрала крошки и демонстративно высыпала их на постель невестки. Та вскрикнула, закричала. Скандал вышел громким.

Вечером Вадим вернулся с работы. Выслушал мать и спросил:

— Всё это из-за крошек?

— Из-за неуважения! — воскликнула Татьяна. — Либо живёте по моим правилам, либо уходите.

Сын пообещал поговорить с Аксиньей. Та пару дней притихла, а потом всё началось снова. И вдруг — резкие перемены. Убиралась, молчала, даже компот сварила.

Татьяну это насторожило. И не зря. Через неделю сын сообщил:

— Мам, ты станешь бабушкой.

Вместо радости — разочарование. Ребёнок, а жилья нет. Да ещё и невестка, которую она терпеть не могла.

— Теперь понятно, почему она такая шелковая! Ты её уговорил! — выкрикнула она. — Но это ничего не меняет. Жить здесь вы не будете. Мне ещё не пенсия.

Сын промолчал. А на следующий день, как только Татьяна ушла в гости, Аксинья позвала подруг. Борщ, сваренный ею, пошёл в ход.

Но Татьяна вернулась раньше. И застала «пир» на месте.

— Это мой дом, не трактир! Вон отсюда! — резко бросила она. — А ты, Аксинья, собирай вещи.

Невестка ушла без слов. Вечером пришёл Вадим. Увидев чемодан жены у двери, молча собрал свои вещи.

— Если уйдёшь — назад не возвращайся, — сказала Татьяна.

Но он ушёл. Полгода они не общались. Лишь потом Татьяна Сергеевна осмелилась позвонить. Они встретились в кафе. С Аксиньей она больше не разговаривала.

Бабушкой она стала, но издалека. И если жалела о чём-то, то только о том, что когда-то пустила невестку на порог. Потому что уважение нельзя купить или выпросить — оно либо есть, либо его нет. И никакой живот его не заменит.