Свекровь забрала всё, даже чайник: драматические истории жизни

Давным-давно, в небольшом городке на Урале, где снега лежат по полгода, а избы тесно жмутся друг к другу, жили Аграфена и её супруг Трофим. Но над их молодой семьёй, словно зимняя вьюга, нависала тень свекрови — Матрёны Семёновны.

— Какая у вас кофеварка замечательная! — приговаривала свекровь, окидывая взглядом кухню. — У меня старая уже совсем заржавела…

— Матушка, да она же под новый сервиз подбиралась, — пытался отшутиться Трофим, но в душе уже знал: кофеварка скоро переедет к матери.

Матрёна Семёновна была бабой крутого нрава. Новый самовар, валенки на меху или даже скатерть с узорами — стоило ей обронить слово «нравится», и Трофим, как послушный сынок, тут же нёс ей желанное.

— Ты себе другой купишь, а я ведь пенсионерка, не потяну. Разве мало я для тебя сделала? Всю жизнь спину гнула! — Голос её звенел, как колокольчик, но слова жали сердце, как крапива. И Трофим сдавался — как же отказать той, что поставила его на ноги?

Он никогда не перечил матери. Даже если подаренное пылилось без дела, он лишь вздыхал: «Авось пригодится».

### * * *

Трофим вырос в доме, где мать была законом. На бесплатное отделение в институте не прошёл, и Матрёна Семёновна сама выбрала ему платное — бухгалтерию.

— Денежная специальность! Будет тебе и хлеб, и масло, — убеждала она.

Но уже на первой сессии Трофим понял: цифры — не его. Он грезил о резьбе по дереву, о мастерской, но когда заикнулся матери, та вспыхнула:

— Три семестра оплатила! Ты раньше что, не думал? Я на трёх работах горбачусь, а ты мне такие шутки шутишь! Доучишься — и сразу к дяде Никите на практику, я уже договорилась.

Дядя Никита, её давний знакомый, держал контору по продаже срубов. После пар Трофим шёл туда, слушая бесконечные байки и изредка — дельные советы.

— Мам, не моё это… — пробормотал он полгода спустя.

Но тут в его жизни появилась Аграфена. Девушка с соседнего курса покорила его лёгким нравом и мечтами. Они стали гулять по заснеженным переулкам, кататься на санках, пить сбитень в трактире. Трофим, увлечённый, стал прогуливать практику, засыпал на лекциях, и дядя Никита не замедлил доложить Матрёне Семёновне.

— Всё для тебя, а ты как отплатил? Из института вылетишь, учёбу запустил, ещё и с девкой по кабакам шляешься! — гремела мать. — Будешь у дяди Никиты подрабатывать, половину — мне. Цены на муку видишь?! Никаких гулянок!

Трофим покорно согласился. На свидания с Аграфеной он оставлял копейки, остальное — матери. Матрёна Семёновна же вздыхала:

— Пора бы тебе на свои хлеба переходить. Мне бы хоть под старость пожить… Не хочешь же, чтобы мать твоя раньше времени в могилу сошла? Ты ведь меня любишь…

### * * *

После выпуска Матрёна Семёновна сделала молодым «царский» подарок — вручила ключи от квартиры.

— Живите, радуйтесь!

Аграфена ахнула, Трофим расцеловал мать, назвав её святой.

— Всё для вас копила, всё! — гордо заявила свекровь.

Но квартира оказалась крохотной, с облупившимися обоями. Аграфена, однако, не унывала:

— Отремонтируем, уютно сделаем!

Но радость длилась недолго. Матрёна Семёновна жила через двор и то и дело просила невестку: «Сбегай за молоком», «Печь протопи», «Полки перебери». Аграфена, хоть и уставала после швейной фабрики, соглашалась. Но однажды свекровь заявила:

— Диван мне новый нужен, а старый разберём — даром выйдет. Спасибо, Аграфенушка, руки у тебя золотые.

— Я бы помогла, да мы с Трофимом в баню собрались… — попыталась отказаться невестка.

— То есть как? Сынка вырастила, кров вам дала, а ты из-за ерунды скупишься? — наступала Матрёна Семёновна.

После этого она перестала просить — Аграфена обрадовалась, думая, что буря миновала. Но вскоре Трофим огорошил её:

— Мать в санаторий собралась, путёвка дорогая. Ты же хорошо зарабатываешь, давай поможем?

Тут Аграфена и поняла, почему она одна платит за хлеб, дрова и свет. Думала — Трофим копит на сани или на поездку к морю, а выходило — всё уходит матери.

— Сама не захотела помогать! Квартиру же нам дала — без кредита живём! — защищался Трофим.

— Может, лучше кредит взять? За пару лет выплатим, а твоей матери до гробовой доски отдавать будешь? — предлагала Аграфена.

Но Трофим и слышать не хотел. Невестка чувствовала — семья рушится под гнётом свекрови.

### * * *

Когда Матрёна Семёновна унесла их новый самовар, выбранный под цвет печки, Аграфена взорвалась:

— И как теперь чай пить?

— Старый из чулана достанем, новый потом купим. Разве я мог мать обидеть? — оправдывался Трофим.

— А если ей наша кровать понравится, тоже отдашь? А сундук? — голос Аграфены дрожал.

— А то, что в маминой квартире живёшь, не считается? — парировал муж.

— Мы что, до смерти ей за эту конуру кланяться должны? Хватит! — Аграфена решила поговорить со свекровью сама.

Войдя в её дом, она обомлела: коробки с новыми горшками, свёртки с ситцем, остатки от купеческих застолАграфена, увидев это, резко повернулась и твёрдо сказала: “Хватит, Трофим — либо ты выбираешь меня, либо навсегда останешься под маминым сапожком”.