Идеальная мать: Лицемерие родственников

— Это просто невозможно терпеть! Постоянно выкладывает в соцсетях снимки с дочкой, подписывает их слащавыми фразами, а сама уже пять лет даже не звонит! Какое отвратительное лицемерие! — голос Надежды дрожал от гнева, пока она делилась с подругой болью, разрывавшей её сердце.

Сидели они в уютной кофейне в Нижнем Новгороде, и Надежда рассказывала о золовке, которая давно уехала за границу, бросив свою дочь.
— Ладно, были ограничения из-за ковида, не могла прилететь. Но и до этого ей было наплевать на ребёнка! Только фотографии выставляет, чтобы все думали, какая она заботливая мать. Как можно променять дочь на деньги? — Надежда сжала чашку так, что пальцы побелели.

Племяннице её мужа, 15-летней Вере, жилось, как сироте при живой матери. Бабушка, которой уже за семьдесят, еле справлялась с подростком.
— Моя золовка — настоящий мастер манипуляций, — продолжала Надежда. — Смотрю на Веру — сердце кровью обливается. Девочка растёт без мамы, а та только транши шлёт, будто это компенсирует всё!

Надежда и её золовка Ирина были ровесницами. У Надежды двое детей, ипотека и, несмотря на все сложности, крепкая семья. Они с мужем старались беречь свой дом, но тень Ирины, сестры супруга, постоянно висела над ними.

— Родители Ирины её избаловали, — вздыхала Надежда. — Когда она овдовела десять лет назад, они вообще сдували с неё пылинки: внучку растили, деньги подкидывали. А потом она встретила какого-то француза, вышла замуж и укатила в Париж.

Ирина даже не думала забирать дочь. Обещала, что сначала обустроится, а потом вернётся за Верой. Но годы шли, а она так и не появилась. В Париже она устроилась стилистом в престижное ателье, зарабатывала прилично. Муж её был состоятельным, и она могла бы не работать, купаясь в роскоши.

— Всем рассказывает, что во Франции не принято тащить детей от прошлого брака в новую семью, — с горечью говорила Надежда. — Мол, Вере там будет некомфортно, да и кто ей там нужен? Это просто отмазки! Ей проще жить без дочери!

Вера ждала мать годами. Сначала верила, что та вернётся, но потом разуверилась. Ирина оправдывалась: мол, русское образование дочке необходимо, без языка её никуда не возьмут. Но Надежда видела в этом лишь удобные отговорки.
— Ей легче переводить рубли и играть роль любящей матери издалека, — шептала она. — А все проблемы свалила на нас.

Забота о родителях Ирины и Вере легла на плечи мужа Надежды, Игоря. То трубу на даче прорвало, то матери операция, то в старой квартире ремонт. Они с Игорем метались между своими заботами и чужими хлопотами, а Ирина лишь присылала деньги, будто этого достаточно.

Неделю назад Ирина вдруг приехала в Нижний. Не отходила от Веры, делала с ней фото для инстаграма, осыпала дорогими подарками. Девочка, затаив дыхание, ждала, что мать наконец-то заберёт её. Но чуда не произошло. Когда Ирина улетела одна, Вера рыдала в подушку, не выходя из комнаты. Надежда пыталась её успокоить, но какие тут слова помогут?

— Родители стареют, им тяжело с подростком, — голос Надежды дрожал. — Вера — девочка непростая, за ней нужен присмотр. А Ирина только деньгами откупается. Говорит: «Я всё оплачу, разбирайтесь сами». Но Вере обидно! Мы с Игорем на собрания ходим, мы с ней уроки делаем, а мать где?

Надежда не выдержала и написала Ирине, пытаясь объяснить, как её равноду— Как же так, — прошептала Надежда, глядя на дождь за окном, — она выбрала свою беззаботную жизнь, а мы вынуждены разгребать последствия её эгоизма.