Жизнь по своим правилам

Однажды, возвращаясь к матери, я услышал знакомый голос с балкона:

— О, Даша, здравствуй! К маме заглянула? — крикнула соседка Маргарита Степановна.
— Здравствуйте, да, к маме, — ответил я.
— Тебе бы с ней поговорить, — вздохнула она. — Совсем с катушек слетает после развода.
— В каком смысле? — я насторожился.
— Да я по ночам не сплю, в окно смотрю. На днях — часа четыре утра, такси подъехало, твоя мать выходит. И вид у неё… мягко говоря, не парадный. Да ещё, кажется, под мухой. Соседи уже языки чешут. В её-то годы! И зачем она твоего отца выставила? Ну, ошибся человек, но кто без греха? Тридцать лет вместе — глупо на старости лет разводиться.
— Спасибо, Маргарита Степановна, — промямлил я, глотая ком в горле.

Всю дорогу до квартиры я думал об этом. Полгода назад мать выгнала отца, застав его с другой. Я уговаривал её простить, но она стояла на своём. И вместо того, чтобы впасть в тоску, вдруг зажила новой жизнью — обновки, вечеринки, подружки. Раньше она сидела дома, вязала, а теперь — будто другая женщина.

Мне это казалось странным. Я-то вот-вот женюсь, детей планирую. А моя мать — в ночном клубе до рассвета? Какая из неё бабушка? Как знакомить её с будущей тёщей, если одна пироги печёт, а другая виски со льдом пьёт?

Когда я зашёл, мать встретила меня с чайником и улыбкой до ушей. Вместо привычного халата — стильный костюм, маникюр, укладка. Видно было — жизнь ей нравилась.
— Ну как, Мишаня? — спросила она, разливая чай.
— Всё нормально, — сдержанно ответил я. — А у тебя?
— Отлично! Вчера с подругами в баре зависали до утра. Танцы, караоке — кайф!

— Маргарита Степановна уже доложила, — угрюмо бросил я. — Говорит, ты в пять утра вернулась и, кажется, бухала.
Мать рассмеялась:
— Ну а чего ты хотел? В баре компот пить?

Я не выдержал:
— Мам, тебе не кажется, что ты перебарщиваешь?
— В чём конкретно?
— Тебе не двадцать! Какие клубы? Ты же… должна быть примером! Ты скоро бабушкой станешь!
— Я женщина, которая наконец-то свободна, — спокойно ответила она. — И жить по чужим правилам не собираюсь.
— Но вы же с отцом столько лет вместе были! Разве можно вот так, одним махом, всё перечеркнуть?

Она помолчала, потом твёрдо сказала:
— Твой отец меня пре— Он сделал выбор, а я сделала свой — больше не жить для других, а наконец-то для себя.