Нежданное торжество

В старой хрущёвке на окраине Иркутска витал тревожный дух, замаскированный под предпраздничные хлопоты. Ещё на площадке Марина уловила едкий запах гари, а по ступеням стекали мутные потоки, будто соседи сверху устроили потоп. Переступив порог, она швырнула на комод помятый букет с корпоратива, сбросила убитые туфли и натянула тапки, тут же пожалев, что не надела сапоги — пол блестел, будто после ледохода. Из глубины квартиры доносился душераздирающий кошачий вопль, перемешанный с шипением и запахом палёного.

— Вить, что за ад творится? — крикнула Марина, чувствуя, как сердце сжимается в предчувствии катастрофы.

Виктор возник будто из дыма — в рваных шортах, босой, с лицом, исцарапанным в кровь, и фингалом под глазом. На голове красовалось полотенце, завязанное, будто у раненого матроса после швартовки.

— Мариш, ты так рано? — пробормотал он виновато. — Я думал, будешь до ночи, там же банкет…

Марина плюхнулась на табурет, скрестив руки.

— Докладывай, катастрофный инженер. Что на этот раз?

— Солнце, да всё под контролем, — начал Виктор, но голос его дрожал.

— Я нервничала, когда в лихие девяностые нам долги по складу выбивали, — отрезала Марина. — Паниковала, когда рубль рухнул. Теперь мне уже плевать. Говори, что тут произошло?

Виктор вздохнул, будто перед расстрелом.

— Хотел сюрприз. Праздник на весь микрорайон. Решил прибраться, постирать, ужин сделать. Взял отгул, сбегал на рынок, купил гуся. А потом… ну, понеслось.

— Гуся? — переспросила Марина, чуя подвох.

— Нет, стиралка, — признался он. — Загрузил бельё, гуся в духовку, начал мыть полы. И тут наш…

— Он жив?! — Марина вскочила, глаза расширились.

— Жив, жив! — замахал руками Виктор. — Просто… мокрый. Клянусь, когда я включал машинку, его там не было! А потом… ну, он там оказался.

— Как?! — Марина сжала кулаки. — Как кошак мог залезть в закрытую стиралку?!

— Не знаю… — Виктор развёл руками. — Просочился, наверное.

Марина зажмурилась, сдерживая желание задушить его прямо сейчас.

— Продолжай, Кулибин. И покажи кота.

— Ну, он… — Виктор замялся. — Сейчас объясню.

— Лапы целы? — голос Марины стал ледяным.

Виктор потёр расквашенный нос.

— Все четыре! Просто… временно обездвижены. В воспитательных целях.

— Ладно, дальше, — выдохнула Марина.

— В общем, пока кошак… э-э, отмокал, я учуял гарь. Кинулся на кухню — там жарче ада! Жир вспыхнул, брови опалило. Ну, я водой пшикнул — бух! Пламя рвануло до потолка. Дым, крики, стиралка орет. Смотрю — а в барабане глаза светятся! Выключил, но дверцу клинит. Хвать ломик — и пошла вода. Кот вылетел, как пуля, и носится, орет, шторы рвёт, вазы бьёт, по стенам скачет. Соседи снизу в трубу стучат, угрожают то ли его, то ли меня пристрелить. Но вроде придушил ситуацию!

Марина вытерла глаза — то ли от смеха, то ли от горя — и шагнула в зал. Картина была эпичная: лужи, обои свисали лохмотьями, пахло гарью и мочёным бельём. На батарее, обмотанный скотчем, висел кот Граф, с мордой, завёрнутой в старый свитер. Живой, но явно в ауте. Марина посмотрела на мужа, и её брови поползли вверх.

— Объясняй.

— Он не хотел успокаиваться! — затараторил Виктор. — Мокрый был, боялся, что не высохнет. Свитером замотал, чтоб не орал — соседи грозились то ли ментами, то ли шаманом.

Марина освободила кота, вытерла его полотенцем и сняла свитер. Граф фыркнул, но прижался к ней.

— Ты дурак, Вить, — тихо сказала она. — Он же мог задохнуться. Хотя после такой стирки он, как и я, теперь бессмертен.

Она опустилась на диван, прижимая кота, и уставилась на мужа.

— Ну?

— В смысле? — Виктор потупился. — Мне сразу в петлю или попозже?

— Поздравляй, придурок, — вздохнула Марина. — Восьмое марта же.

Виктор ожил, метнулся в спальню и вернулся, пряча что-то за спиной. Встав на колени, он торжественно провозгласил:

— Маришка, солнце моё. Тридцать лет вместе, а ты всё такая — красивая, железная, терпеливая. С праздником тебя! Пусть сияешь, как сегодня.

Он протянул коробочку с серебряным кольцом и букет гвоздик — помятый, полуободранный, но ещё дышащий.

— Цветы были — огонь, честно, — смущённо добавил он. — Но Граф… не оценил.

Марина прижала его голову к коленям, вдохнула горьковатый запах цветов — они всё ещё пахли, несмотря ни на что.

— Ну ты и выдал, горе моё. Хватит сюрпризов, ладно? Иначе соседи наколдуют нам вечную ссору.

Вместе с котом и Виктором они принялись отмывать квартиру, заглаживать вину перед соседями и разгребать последствия «праздника». Марина, закалённая годами борьбы с кризисами, знала главное: муж и кот целы. Всё остальное — суета.