Торжество неожиданностей

Старая квартира на окраине Екатеринбурга пахла бедой, прикрытой суетой праздничных приготовлений. Вера почувствовала едкий дым ещё на лестнице, а по ступеням струились мыльные потоки, будто в подъезде прорвало трубу. Переступив порог, она швырнула на тумбу помятый букет с корпоратива, сбросила убитые туфли и натянула тапки, жалея, что не надела сапоги — пол блестел, как после наводнения. Из глубины жилища доносился кошачий вопль, перемешанный с шипением, урчанием и вонью палёного мяса.

— Мишаня, что тут происходит?! — Вера сжала кулаки, чувствуя, как сердце ныряет в живот.

Михалыч возник перед ней словно призрак — в рваных трусах, босиком, с лицом, измазанным сажей и исцарапанным в кровь. На голове красовалось полотенце, завязанное наподобие тюбетейки пьяного деда.

— Веруня, ты так рано? — залепетал он, виновато потупившись. — Я думал, корпоратив до утра, ты же шеф…

Она плюхнулась на стул, скрестив руки.

— Выкладывай, бедолага. На этот раз что?

— Солнышко, не злись… — начал он, но голос дрожал.

— Я злилась в девяностые, когда рэкетиры долги выколачивали, — отрезала Вера. — Переживала, когда кризис бизнес чуть не добил. После этого мне хоть трава не расти. Говори, что натворил?

Михалыч вздохнул, будто перед расстрелом.

— Хотел сюрприз устроить. Праздник особенный. Решил прибраться, постирать, ужин приготовить. Взял отгул, сходил на рынок, купил осетрины. А потом… пошло наперекосяк.

— Осетрина? — переспросила Вера, чуя подвох.

— Нет, стиралка, — признался он. — Загрузил бельё, рыбу в духовку, начал уборку. И тут кот…

— Он живой? — Вера вскочила, глаза метнули молнии.

— Живой, клянусь! — завопил Михалыч. — Только мокрый. Вот честно, когда я машинку включал, его там не было! А потом… ну, оказался внутри.

— Как?! — её голос превратился в ледяную иглу. — Как кот пролез в закрытую стиралку?!

— Не знаю, — развёл руками Михалыч. — Испарился и материализовался, наверное.

Вера зажмурилась, сдерживая желание придушить его голыми руками.

— Вещай дальше, Кулибин. И где кот? Живо.

— Э-э, Вер, он там… — Михалыч замялся. — Лучше самому увидеть.

— Лапы целы? — её голос стал тише и страшнее.

Он потрогал царапины на щеке.

— На месте! Только временно… обезврежены. На всякий случай.

— Ладно, дальше, — прошипела Вера, готовясь к худшему.

— Ну, пока кот… стирался, я учуял горелое. Кинулся на кухню — духовка пылает! Осетрина угольками, масло вспыхнуло, волосы загорелись. Тушил, матом орал. А тут кот в машинке завыл. Глаза как у демона за стеклом! Выключил, а дверцу не открыть. Кот орёт, плита горит, рожа болит. Схватил лом — и вот, машинка течёт, но кот вылетел. Пока я огонь гасил, эта тварь носилась по квартире, орала, как потерпевшая, вазы побила, обои содрала, шторы смахнула, вино для ужина разлила. Соседи снизу по батарее стучали, грозились то ли кота, то ли меня прирезать. Но в целом всё под…

Вера вытерла лицо — смех сменялся ужасом — и шагнула внутрь. Картина была эпичная: лужи, осколки, ободранные стены, гарь. На батарее, привязанный за все лапы, висел кот Васька, с мордой, замотанной старым шарфом. Живой, но с глазами, полными ненависти. Вера посмотрела на мужа, и её веки дрогнули.

— Обоснуй, — прошипела она.

— Он не хотел сохнуть спокойно! — запинаясь, затараторил Михалыч. — Мокрый был, время поджимало. Отжиматься отказался, пришлось обездвижить. А морду замотал, чтоб соседи не вызвали батюшку с святой водой.

Вера освободила кота, вытерла его полотенцем с головы мужа и размотала шарф. Васька фыркнул, но прилип к хозяйке.

— Ты идиот, Михалыч, — тихо сказала она. — Он мог задохнуться. Хотя после стиралки ему, как и мне, уже ничего не страшно.

Она опустилась на развалившийся диван, прижимая кота, и уставилась на мужа.

— Ну?

— Чего? — он понурился. — Мне сразу в петлю или успеем шашлыки пожарить?

— Поздравляй, дурак, — вздохнула Вера. — Восьмое марта же.

Михалыч просиял, шмыгнул в комнату и вернулся, пряча что-то за спиной. Рухнув на колени, он торжественно провозгласил:

— Веруня, свет моих очей. Тридцать лет вместе, а ты всё та же — красивая, стервозная, терпеливая. Лучшая жена, мать и бабка. С Женским днём! Пусть светишь, как сейчас.

Он протянул коробочку с кольцом и букет роз — помятый, полуободранный, но всё ещё пахнущий.

— Цветы были шик, честно, — смущённо пробормотал он. — Но Васька… не оценил. Не злись, ладно? Хотел как лучше.

Вера прижала его голову к коленям, вдохнула запах роз — они выжили, несмотря ни на что.

— Удивил, балда. Больше не надо. Ещё один такой праздник — и квартиру сдадим под съёмки фильма ужасов. Соседи уже шепчутся, что тут полтергейст. А у него, поди, тоже муж сюрпризы любит.

Вместе с котом и Михалычем они принялись оттирать квартиру, откупаться от соседей и разгребать последствия «праздника». Вера, закалённая годами борьбы с кризисами, знала: главное — муж и кот целы. А всё остальное — ерунда.